Проблемы контроля, знакомые и сегодня, поднимались на Алтае еще сто лет назад. В старых номерах газеты «Жизнь Алтая» за 1912–1914 годы пишут о формализме проверок, зависимости ревизоров от администрации, о том, как отчетность становится поводом для конфликтов. Руководитель Инспекции финансово-экономического контроля и контроля в сфере закупок Алтайского края Дмитрий Владимирович Малыхин изучил эти материалы и поделился наблюдениями: переклички с сегодняшним днем вполне заметны. История бийской библиотеки показывает, как легко проверка может стать инструментом давления — достаточно сделать акцент на формальных недочетах в документах.

Ревизия пришла, а деньги ушли

В начале XX века государственный контроль в Российской империи воспринимался как система не вполне независимая, формальная и часто запаздывающая, хотя потребность в нем была очень велика. Особенно ясно это видно в материале о реформе государственного контроля: там прямо говорится, что контроль ослаблен тем, что государственный контролер связан с советом министров и фактически зависит от той самой администрации, которую должен проверять. Из-за этого ревизия часто сводится не к реальному разоблачению злоупотреблений, а к проверке бумаг и оправдательных документов. В текстах подчеркивается, что такой контроль плохо борется с казнокрадством, лихоимством и ведомственными злоупотреблениями.

Автор статьи о реформе настаивает, что контроль должен быть:

• выведен из прямой зависимости от правительства;

• превращен в самостоятельное учреждение;

• наделен правом предварительного контроля, а не только «посмертной» проверки;

• распространен на все ведомства;

• поставлен в связь с народным представительством, то есть с думой.

Иначе говоря, проблема состояла в том, что ревизия часто приходила слишком поздно, когда ущерб уже был нанесен. На местном уровне ревизии выглядели еще более противоречиво.

Ловушка для библиотекаря

Особенно показателен материал о бийской библиотеке. Из него видно, что ревизия могла превращаться в инструмент административного давления. Библиотекарь доказывает, что отчеты и документы существовали, но городские чиновники либо не представили их ревизующему, либо объявили их составленными «не по форме». Здесь особенно важна одна черта эпохи: ревизия зависела не только от фактов, но и от бюрократической трактовки формы. Получалось, что проверка нередко обнаруживала не столько истину, сколько власть того, кто контролирует доступ к бумагам.

Таким образом, документы показывают двойственную природу ревизии. С одной стороны, она считалась необходимой: общество хотело порядка, отчетности, борьбы с хищениями и беспорядком. С другой стороны, на практике ревизия нередко оказывалась формальной, провоцировала ведомственную зависимость, конфликты между местными служащими и начальством. Такой подход давал возможность использовать проверку против неугодных лиц.

Помимо финансово‑ревизионного контроля, в материалах достаточно полно отражен широкий спектр административного надзора со стороны государства и городских властей. Он включал в себя издание обязательных постановлений, реализацию санитарных мер, а также контроль за торговлей, поддержанием порядка на улицах, содержанием скота и деятельностью различных учреждений. То есть контроль понимался очень широко — не только как ревизия счетов, но и как постоянное вмешательство власти в повседневную жизнь.